Мой Путь к Богу рассказ Елены

Рассказ Елены

Я родилась в Башкирии, а выросла в Стрежевом. Родители привезли меня сюда, когда мне было два года. У меня мама татарка, а папа – русский. Хафиза и Валерий. Они поженились в Горьком, где учились в пединституте иностранных языков (сейчас это Нижегородский лингвистический университет). После окончания вуза приехали работать в Башкирию. Там было плохо с жильём, и они жили в доме родителей моей мамы Хафизы. У мамы была большая семья: кроме неё ещё шестеро детей. А потом они в Стрежевой переехали, потому что здесь квартиры учителям давали сразу. Мама преподавала английский во второй школе. А у папы основной язык был французский. Второй — немецкий. Но французский был не востребован в Стрежевом, и он преподавал немецкий в вечерней школе. Родители мне рассказывали, что, когда приехали сюда, первые дни жили в палатке перед тем, как заселились в квартиру в деревянном доме. Папа потом через несколько лет из вечерней школы ушёл работать на стройку каменщиком, потому что там давали квартиры в капитальных домах. Там и заработал жильё. А на лето мы всегда уезжали к родителям мамы или папы.

О том, что есть Бог, я узнала от моей русской бабушки, папиной мамы. Баба Нюра, Анна Михайловна, жила в деревне Новосёлки в Арзамасском районе Нижегородской области. У неё дома было много икон, и я её спрашивала: «А Бог есть?» И она говорила, что есть, она верила в Него. Как-то мы с ней приехали из деревни в город, и бабушка оставила меня возле храма, а сама зашла в него. Я не помню, сколько мне было лет, наверно, лет восемь. Мне так хотелось зайти в храм, но она боялась, что мои родители-атеисты будут как-то ей претензии предъявлять, что она меня в церковь водит. Я помню, что из церкви было слышно пение. И мне так хотелось туда зайти!.. А крестилась я уже после смерти бабушки. Она умерла, когда мне было 20 лет.  И я подумала, что, покрестившись, я буду ближе к ней, буду молиться за неё, за мою бабушку Нюру. Мне хотелось верить, что она жива, что её душа не умерла с телом. Я просто знала о том, что душа не умирает. Знала от бабушки. Но я тогда ещё не начала ходить в церковь. А стала ходить, когда уже была замужем и родила своего первого сына. У меня случилась послеродовая депрессия очень сильная, которая потом переросла в более сложное заболевание.

Я попала на лечение в Томскую областную клиническую психиатрическую больницу. И там познакомилась с девушкой Анной, у которой глаза прямо сияли! Она была верующая, православная. Она каждое утро говорила очень радостно: «С добрым утром!» Вставала и начинала молиться. И, благодаря ей, я ещё раз уверилась и утвердилась в том, что Бог есть, что Он действительно спасает тех, кто молится Ему. И я стала вместе с ней молиться. Молитва была единственной ниточкой, за которую я держалась там, в больнице. Мне сразу легче не стало, нет. Но появилась надежда в моей душе, и я с надеждой уже продолжала лечение, с надеждой на выздоровление. Хотя Аню выписали вскоре, я продолжала так же молиться, и очень сильно. Мне молитвослов принесли. И я читала утренние молитвы, вечерние, я много там молилась в больнице.

И молитва меня держала, держала, потому что там трудно было лежать. Трудно в первую очередь из-за моего состояния. Но в конце концов я выкарабкалась потихоньку, и меня выписали. Но молиться я дома продолжала. Главное на тот момент было — просить о помощи. За себя молилась, за ребёночка. Потому что надежда была только на Господа, чтобы выздороветь и вернуться к сыну моему Антону. Я очень скучала по нему. Он был маленький ещё – годик с небольшим. Мой муж приезжал ко мне, когда я лежала в больнице. И сын был сначала с ним, с отцом своим и с его родителями. Потом мои родители забрали его. И в садик определили в полтора года. Когда меня выписали, меня забрал к себе мой отец.

И я тогда уже стала иногда ходить в наш стрежевской храм. Отец Стефан меня даже запомнил, когда я приходила в храм с маленьким сыном. Это были 96, 97-й годы. Так случилось в моей жизни, что мы развелись с первым мужем. И потом я встретила человека, за которым я и сейчас замужем. Но ему как-то не очень нравилось, что я хожу в храм, ему казалось, что, если я пошла в храм, значит, мне с ним скучно. Какое-то время я не ходила на богослужения. Потом я заболела, и мы с ним развелись. И я снова стала ходить в храм. И молила Бога, чтобы Он сделал всё по Своей воле. Я, конечно, хотела, чтобы муж вернулся, но молилась не о его возвращении, а о том, чтобы Бог сделал всё, как было задумано по Его плану. И вот в какой-то момент муж вернулся. И мы родили с ним двоих детей. Но всё было очень непросто. Когда я забеременела дочкой, меня мама моя отговаривала, и муж отговаривал рожать. Они говорили, чтобы я прервала беременность, потому что боялись, что у меня снова повторится моё состояние, что я психологически опять не справлюсь. И мне очень было трудно выстоять, но отец Стефан тогда поддержал меня. Я пришла к нему, рассказала, что со мной происходит, что меня отговаривают рожать. И я выстояла, отстояла дочку свою Кристину. Когда была ею беременна, снова стала ходить в храм на богослужения. Перед родами исповедовалась и причастилась в воскресенье, а в понедельник у меня начались схватки. И роды прошли гладко, всё было очень легко, с верой. И потом я дочку причащала всё время. А когда опять забеременела, то отстояла ещё и второго своего сына. Отец Анатолий мне сказал, что жена спасается деторождением, и я смогла снова родить. И мы вырастили сына Владимира. С тех пор, когда дети были ещё маленькими, у меня сохранилось стихотворение, которое я написала тогда.

Спит в коляске дочка сладко,

Тикают часы.

Хороши эти ребятки,

Пока малыши.

На плите обед горячий

Ждет двоих мужчин –

Скоро муж придёт с работы,

А из школы — сын.

Приведу себя в порядок,

Стану у окна.

Лучшее на свете счастье –

Знать, что ты нужна.

Бегут года, идут минуты,

Тикают часы.

Подросла моя дочурка.

А в коляске – сын!

И вот уже сыну младшему 17 лет. В этом году он закончил школу. А когда ему было всего пять месяцев, у меня вновь случился срыв, но я в больницу не ездила, лечилась дома. И опять мне помогала молитва. А через два года я поехала в больницу в Томск оформлять инвалидность.

К тому времени в больнице уже работала церковь, тоже церковь святителя Николая Чудотворца, как и у нас в Стрежевом. Там служили литургии. Это очень помогало больным. Священники ходили по отделениям, встречались с пациентами, разговаривали с ними. Таким больным особенно нужна связь с Богом, молитва важна.

После оформления инвалидности я устроилась на работу благодаря тому, что мне подобрали хорошее лечение. И я смогла 13 лет поработать на предприятии по квоте для инвалидов. Потом меня сократили, но работу надеюсь ещё найти.

Дети наши учились в воскресной приходской школе. Старший сын по воскресеньям тоже ходил, а потом стал по четвергам вместе со мной посещать занятия для взрослых прихожан «Остров веры». Мы с мужем и детьми, когда они учились в приходской школе, читали про святых, покупали книжки, сами читали тоже. Когда читали житие Николая Чудотворца, Вовочка сказал: «Мама, тебе нужно поехать в город Бари, где его мощи». Но мощи сами приехали в Москву. И мы с мужем и детьми побывали у мощей этого великого святого.

Муж мой Александр крещёный, православный. Он понимает, насколько важна для меня вера, как Господь меня поддерживает. Если я пропускаю воскресные богослужения, он говорит: «Давай, иди». Он и сам уже несколько раз исповедовался. Я вообще-то давно хотела, чтобы наш брак был венчанным. И, когда были в Москве у мощей Николая Чудотворца, я просила святителя о том, чтобы нас повенчали. И буквально не прошло и года, как муж сказал, что он созрел для венчания. И мы обвенчались здесь, в нашем храме стрежевском. Иерей Алексий венчал нас. Саша тогда стал чаще ходить на богослужения. Разливал воду на Крещение, помогал приходу.

Сейчас дети наши не ходят в храм, но, думаю, всё равно этот росток когда-то прорастёт, который мы заложили. Дети уважают моё отношение к церкви, уважают мою веру, хоть сами и не воцерковлены. Старшие живут в Тюмени, сын работает айтишником. Дочка учится в университете на юриста. Но у них всё равно есть понятия нравственные. Я считаю, что заложили им в воскресной школе много. Поэтому я благодарна педагогам, батюшкам, что они воспитали их, что у них есть ценности, которые держат их по жизни. Дети исповедовались, причащались, знают, что это такое. Я молюсь, чтобы здоровье у них было, чтобы к вере пришли, воцерковились.

Чаще обращаюсь к Матери Божьей. Это как-то с самого начала повелось. Я  Ей больше молилась, мне казалось, что Иисус Христос смотрит как-то строго с икон. А Пресвятая Богородица – она добрая, она ближе. А потом постепенно я поняла, что Иисус Христос – Он такой чистый… Иногда смотришь на некоторых людей в храме и понимаешь, если они такие добрые, насколько же добрый и любящий Иисус Христос! А Она именно Пречистая.

Молюсь и о родителях своих. Они давно переехали из Стрежевого в Подмосковье. Маме 80 лет в этом году исполнилось. А папа умер от тяжёлой болезни 12 лет назад. И похоронен в своем родном селе в Нижегородской области – там, где бабушка Нюра жила. Там сейчас тётя моя живёт в этом доме. Мы там бывали с мужем и детьми, когда ездили в Дивеево, к Серафиму Саровскому. Незабываемая эта поездка… Я перед этим много читала про святого Серафима, читала даже книжку издания 1903 года, и там описывались чудеса, которые он творил. И когда мы поехали в Дивеево, побывали в храмах, ходили с молитвой по Канавке Пресвятой Богородицы, окунались в источники. Какое-то чувство было очень приятное после того, как съездили, окунулись, приложились к мощам. И к мощам Петра и Февронии тоже прикладывались, ездили в Муром. Чувство было такое, как прикоснулись к чему-то прекрасному. И было ощущение, что мы все стали ещё ближе друг к другу, что это как-то скрепляло семью, эти поездки к мощам. А в этом году зимой у Матроны Московской наконец-то мы с мужем побывали. Потом ездили в Екатеринбург, и в монастыре на Ганиной яме были. Там нам рассказывали о Царской семье, о том, как они погибли. Там мужу очень понравилось, он сказал, что хочет поехать туда, когда будет лето. Просто, когда ты съездишь по святым местам, это окрыляет тебя. Укрепляет веру.

А ещё я у мощей праведного Феодора Томского была, и не один раз. Когда сама лежала в больнице, ходила в Богородице-Алексиевский монастырь, и когда с дочкой ездила в Томск на лечение (у меня дочка болеет, и мы ездили раз в полгода туда; она ложилась в больницу, а я ходила в монастырь). Ходила на эти службы длинные монастырские, исповедовалась и причащалась там. И в Богоявленском соборе к частице мощей святителя Томского и Алтайского Макария (Невского) прикладывалась.

Я ещё хотела сказать, что мне очень близка Мария Египетская, которая своим глубоким покаянием достигла святости. Я ей тоже часто молюсь. Дело в том, что, когда у меня родился первый ребёнок, он очень болел. И я очень чувствовала вину свою, потому что считала, что это за мои грехи ему эта болезнь. И я это всё переживала очень сильно, что по моим грехам моему сыну досталось такое. С сыном потом всё в порядке было, а у меня в депрессию переросло. Меня совесть мучила. Я думаю, один из путей, которые привёл меня к Господу – болезнь моя. Она меня привела. Она была тогда дана мне во имя того, чтобы я пришла к Богу. И детские болезни тоже, мать ведь молится всё время о детях.

Благодаря Богу моя жизнь сложилась счастливо. Молила, чтобы мужа послал хорошего, понимающего – послал! И детей хороших подарил Господь! Всё благодаря Ему!

224